“Полупроводниковая эпоха”. Монгольский фактор стал для России крайне важным

Начало военных действий в Украине стало началом новой реальности, которая не совсем поддается анализу и от этого становится еще завораживающей. Страны Запада, а также ряд азиатских государств вводят все новые и новые санкции, Китай занимает выжидательную позицию и уже отказался покупать российскую нефть и, буквально вчера, не пожелал поставлять авиационные запчасти. Кроме всего, во многих других “неучаствующих” странах, включая Монголию, происходит массированная информационная атака на происходящее с позиции США. Очевидно, что Россия “отсоединяется” от основного мира и будет переходить на другую модель экономики.

В такой экстремальной последовательности становится особенно важным понимание логики дальнейшего функционирования Бурятии, а также роли и места бурятского народа в происходящей действительности.

Вместе с тем, нужно понимать, что буряты как народ сложились в результате нескольких крупных геополитических разломов, смен смыслов и ориентиров.

В современном виде бурятский народ оформился в результате реализации ленинской идеи мировой революции. До этого состояния буряты находились в пространстве и смыслах зафиксированными событиями конфликта России с империей Цин и подписанием Нерчинского договора. Поэтому бурятскую миссию в Петербург и известный указ Петра I нельзя рассматривать в отрыве от российско-китайского конфликта в XVII веке.

Бальжан-хатан была последним представителем эпохи монгольской империи, которая появилась в период разложения Великой степи и успела создать сильную, монолитную нацию из 11-ти родов. Поэтому, если мы говорим про нацию, то это про первую бурятскую хатан (королеву).

Я понимаю, что любые исторические аналогии условны. Но стоит подчеркнуть, что события двигаются в некой логической последовательности, в которой бурятский народ всегда оказывается под воздействием двух гравитационных сил - России и Китая.

100 лет назад Бурятия создавалась как “азиатская витрина” Страны Советов и вектор модернизации экономики, культурной жизни происходил именно по соответствующей модели. Авиационный завод, мясоперерабатывающий комбинат, театр оперы и балета должны были стать центром организации жизни для огромной территории, включая современную Монголию.

Однако итоги Потсдамской конференции определили новый мировой порядок и в коммунистическом лагере оказался континентальный Китай. Поэтому из-за “ненадобности” Бурятия вскоре превратилась в обычную провинциальную территорию в составе РСФСР. 

Образовавшийся вакуум в виде монгольского фактора был заполнен включением в ООН страны-сателлита с населением, не превышающим 1 млн. человек и со столицей в г. Улан-Батор.

Таким образом монгольский мир, если не брать во внимание отдаленную Калмыкию, зафиксировался тремя составляющими: Бурятией - республикой Российской Федерации, Монгольской народной республикой и Внутренней Монголией Китая. Жизнь в трех монгольских культурно-политических субъектах всегда протекала по-разному.

И если в советский период за счет укрепления СССР жизненный уровень бурят значительно превышал уровень жизни граждан вновь образованной МНР и, тем более, АВРМ Китая, то сегодня ситуация становится прямо противоположной.

Подобная картина наблюдается и в культурном развитии. Если в ХХ веке под влиянием коммунистической идеологии и строительства советского человека буряты более вестернизировались и утратили идентиченость, то в двух других регионах монголы несколько “отставали”. Затем, с крушением идеологического противостояния и форматированием мирового порядка по цивилизационным лекалам, буряты оказались на другой половине “турнирной таблицы”.

Противоборство и внутренняя “состязательность” особенно присуща халхаской Монголии и Бурятии. АРВМ в этом плане значительно отличается и держится в солидном отдалении от склок “этих двух”.

Тем не менее, монгольский мир как культурно-экономический фактор, безусловно, сохраняется. Более того, по некоторым позициям он начал значительно усиливаться и в последующем может приобрести геополитическое значение.

Например, хорчины - один из самых крупных по численности (около 2 млн. человек) монгольских этносов и занимающий ключевые позиции в политике Внутренней Монголии, считают несколько хребтов (Обоо - перевод с монг.) на юге Забайкальского края священными местами для поклонения. Особенно важными для них являются места вокруг Хирхиринского городища (памятник археологии, считающийся политическом центром улуса младшего брата Чингисхана - Хасара; прим. АРД), река Онон вообще является колыбелью монгольской истории, а священный Хинган также граничит с Российской Федерацией.

Следовательно, с позиции важнейших духовно-сакральных ориентиров указанные территории являются ценнейшими. И если учитывать усиливающийся китайский фактор, то внутренние монголы могли бы стать не только инвесторами, но и ключевыми переговорщиками с Пекином. В связке с бурятским форматом монгольский фактор мог бы более аргументированно продвигать интересы Москвы и Пекина.

В физике подобные функции проводников и, одновременно, изоляторов выполняют полупроводники. Их роль в экономике и промышленности в значительной степени почувствовала Россия, когда Запад ввел санкции.

И сейчас, на мой взгляд, “монгольская” модель взаимодействия России с Китаем могла бы стать существенным инструментом. Очевидно, что такая концепция может оказаться осуществимой в случае подхода к ней не с привычной административно-территориальной позиции, а с ракурса культурно-экономической интеграции.

Я не думаю, что спекуляции о “Китайском захвате” и “Распаде России” могут быть уместными - всерьёз и с надеждой об этом рассуждает лишь узкая группа маргинальных слоев. Куда более важным является вопрос о состоявшемся геополитическом развороте России и путях интеграции с Востоком, которая окажется возможной не только с помощью  “Силы Сибири”, но и других, на мой взгляд, не менее важных инструментов.