Восстание Шилдэя-занги и формирование общности новых баргутов. Часть IV
Кроме потомков ушедших в 1692 г. за кордон хоринцев были и другие группы бурят, которые в конечном итоге вошли в состав новых баргутов.
Конфликт 1674-78 годов, вылившийся в боевые действия вокруг Нерчинска, имел очень далеко идущие последствия. Хоринцы усвоили, что устные договоренности с администрациями острогов не дают абсолютно никаких гарантий. Судьба же оставленных в заложниках людей может быть настолько ужасна, что не оставляет никаких иных вариантов, кроме войны. С этого времени они старались любой ценой избежать выдачи аманатов, взамен выплачивая местным властям большие взятки. Что характерно, довольно часто остроги шли в этом вопросе навстречу бурятам.
После смерти Шульгина хоринцы начинают возвращаться к Байкалу. В 1679-1680 гг. выходили группы во главе с даругой Арцахаем и шуленгами Бодороем, Борсоем, Олюкеем, Жирибо и другими. Они не дали заложников, но русские пропустили их. Эти хоринцы расселялись от Еравны на запад до Баргузина и Ольхона, но в 1682 году снова что-то случилось и около 400 человек из Еравны ушло в Монголию. Остальных местные власти отправили в Баргузинские степи, но там тоже возникли какие-то конфликты и полторы сотни юрт выслали на Ольхон.
Точных данных о произошедшем найти пока не удалось, но есть довольно красноречивое показание казачьих начальников о том, что баргузинских хоринцев выслали якобы по просьбе местных ясачных, «чтоб от них шатости и дурна какова не было, и жить бы от них в острогах и в зимовьях служилым людем, и по заимкам пашенным крестьяном, и по волостям и по кочевьям ясачным иноземцом безопасно, потому что они де в ясачном платеже не укрепились и аманатов в Нерчинском с них не взято». Русские опасались «шатости и дурна», поэтому и старались избавиться от хоринцев, хотя обычно все остроги изо всех сил старались собрать вокруг себя побольше плательщиков ясака.
В самом начале 1683 года из Бугульдейки в Баргузинский острог прибыл какой-то бурятский паренек, донесший, что ольхонские хоринцы все переправились на материк к Бугульдейке и там держали совет. По словам доносчика они готовили очередной бунт. По этому поводу между воеводами возникла тревожная переписка, в которой прозвучало мнение, что нельзя позволить этим ольхонским хоринцам соединиться с соплеменниками «на здешней (т.е. восточной) стороне у Байкала», иначе остановить их будет невозможно. С того времени идея не давать хоринцам объединяться получила признание и мы видим, что ей следовали вплоть до восстания Шилдэя-занги в 1730. Впрочем до конца 1680-х крупных выступлений удалось избежать, а в 1689 году даже была принята очередная большая группировка хоринцев и онкотов, вышедших под Нерчинск. В том году русские снова добились взятия заложников. Шуленга Орол, по-видимому, тогда и был посажен в Нерчинске.
Восстание 1689 года, вылившееся в многодневное сражение под Нерчинском, мы разбирать не будем. Оно в целом известно, хотя опять-таки изучено только по тем документам, что были опубликованы, т.е. по российским. С их точки зрения всегда получалось как-то так, что хоринцам больше нечем было заниматься, кроме как без всякого повода затевать восстания, причем без разницы против кого – россиян, халха-монголов, маньчжуров. Очевидно, что этот взгляд страдает однобокостью. Хоринцы были крупнейшей по численности бурятской группировкой, которая по возможности стремилась держаться вместе, но именно большая численность создавала ряд проблем. Не каждый год был удачным в плане климатических событий, не всегда получалось выпасать скот на хороших пастбищах, не везде были возможности устраивать любимые хоринцами большие облавные охоты. Пуще же всего на политические воззрения хоринцев влияли попытки внешнего воздействия на них. Так в ходе противостояния под Нерчинском в 1689 г. маньчжурские послы упоминали, что буряты восстали из-за «обид», нанесенных им.
Точно также и в истории следующего восстания 1692 года всю ее подоплеку порой сводят к интригам Дамбы-гэцула, эмиссара монгольского хутухты. Тот действительно разъежал по бурятским улусам и действительно мог повлиять на почти одновременные выступления разных бурятских групп. Однако, через 14 лет те хоринские повстанцы, ушедшие на маньчжурскую сторону в 1692 г., объяснили нерчинским казакам, что «ушли де они из под державы великого государя в сторону богдыханова высочества от раззорения и от налог итанцынских приказных людей, от нерчинского сына боярского Василья Казанцова да от нерчинского конного казака Фирса Хлуденева».
У хоринцев получилось так, что в 1692 году харганатский шуленга Бодорой, хуасайский шуленга Борсой и шуленга Сагдай из рода бодонгут, отказались уходить. Тогда группировка, вознамерившаяся идти на маньчжурскую сторону, будто бы даже взяла в осаду остающихся. К ним на выручку, или точнее в погоню за беглецами, отправился Бадан Туракин со сборным отрядом, но не преуспел. Бодорой, Борсой и Сагдай в итоге сами отбились. Беглые шуленги, дойдя до Хилка, сами столкнулись с расколом в своих рядах. От них откололись 15 юрт, причем в их числе были люди из улуса Бадана. Считается, что им помогли некие «еравнинские тунгусы» во главе с Болтуригом, убившие в отряде Жирибо восьмерых, в том числе шуленгу Замалая.
Вообще в истории с этим побегом есть много противоречий. Очень удивителен сюжет с осадой улусов, отказавшихся уходить. Сам по себе конфликт внутри хоринцев вполне мог иметь место, но осада в момент, когда надо спешно двигаться к границе? Не менее занимательно смотрится погоня Бадана за группировкой Жирибо. Имея под рукой 80 бойцов, на что он рассчитывал против пяти сотен воинов? Понятно, что Бадан в итоге «никого не догнал». Совсем прекрасно выглядит сюжет о Болтуриге с восемью товарищами, атаковавшими того же Жирибо. История побега 1692 года далека от ясности.
Численность только хоринских беглецов некоторые оценивают в 1340 человек, но из них явно не все добрались до границы. Была еще группа во главе с неким Орхоном, ее перехватили казаки, она отказалась от переговоров и, вроде бы, вся погибла.
Позднее часть из тех хоринцев, что смогли уйти, обнаружили в северо-восточной Халхе. Их было около 500 человек во главе с даругой Нэлту и шуленгами Жирибо и Кутугуром. Где были люди Орола из рода худай, пока не ясно, но в 1730 году, как мы помним, худай составляли очень многочисленную группировку повстанцев. В любом случае вместе взятые потомки ушедших в 1692 г. вряд ли могли составлять всю массу, пришедших на Онон с Шилдэем и другими зангинами через 38 лет. В 1730 там были люди из хоринских родов галзут, кубдут, хуасай, худай, шарайт и хальбин. Это представительство явно побольше того, что известно о родах пяти шуленг в 1692 г.
При всем том, надо помнить, что часть хоринцев оставалась в Халхе и не ушла за Онон в 1730. Т.е. общая численность и номенклатура хоринских родов в подданстве Цин была выше, чем отражено в документах о воссстании Шилдэя-занги. Как известно, на основе бурятских выходцев с севера маньчжуры в итоге образовали группировку т.н. новых баргутов. Записи этнографического времени фиксируют в их составе вообще все хоринские роды, за исключением батанай, т.е. 10 родов. Тогда как в документах о восстании упоминаются лишь шесть. Кроме них в новобаргутских хошунах обнаружены и булагаты рода алагуй, и род шошолог с Ангары. Все они не упоминаются в 1730 г. Все это дает нам основания полагать, что потомки восставших в 1692 году были далеко не единственной группой, которая влилась в состав новых баргутов.
