1730 год. Восстание Шилдэя-занги и формирование общности новых баргутов. Часть I
В тот год восстали четыре эскадрона полностью, а также часть погранвойск в восьми других. В общей сложности границу перешло свыше двух тысяч семей.
В одной из предыдущих публикаций мы кратко рассказали о том, как в бурятском фольклоре развивался образ Шилдэя-занги, участника антиманьчжурского восстания 1730 года. В связи с большим интересом к этой теме представляем краткий обзор сведений о тех событиях из источников как Российской империи, так и Империи Цин.
Монгольские власти довольно обстоятельно доносили об обстоятельствах прорыва границы.
«Подношу управляющему войсками левого крыла Халхи тусалагчи-джанджуну цзюнвану Данзандоржи. Причина подношения письма: из 12 вверенных мне сомонов четыре сомона (эскадрона) и еще из остальных сомонов по два и три бошхо (унтер-офицеров) взяли своих людей и убежали в Россию в 11-й день весеннего среднего месяца. Посланного мною к ним с требованием… моего двоюродного брата тайджи Лхаджала, те бежавшие зангины арестовали и взяли с собой. Отпустили пешим только, когда они вышли за границу... Лхаджал, придя ко мне, рассказал о случившемся, тогда я, взяв оставшихся солдат, отправился в погоню. Послал письмо, чтобы Вы знали, что сомонные зангины Базар, Сана, Дари и Чилдэй убежали».
Зангин Дари из рода худай командовал прорывом через караулы Абагайтуй и Сунтэй, причем в его группе находилось два табунанга с княжнами, а весь отряд насчитывал 468 семей. Последний упомянутый в монгольском рапорте офицер по имени Чилдэй – это и есть тот самый герой бурятских песен, Шилдэй-занги.
Среди других лидеров восстания зангин (капитан) Шилдэй отличился тем, что руководил боевыми действиями не одной, а трех групп повстанцев (около 200 семей в каждой, что соответствует штату 150 бойцов эскадрона первой очереди), которые с маньчжурской стороны прорывались на разных участках. Одна группа рассеяла караул зангина Улдзия, другая – караул Умхэя, третья – разбила погранпост Дага, поставленный от гуна (графа) Басу. Затем первые два отряда соединились и ударили по российскому караулу под началом Барчи. Разбив его, они совместно расположились в Баатар-хошуне «за Ононом». Третья группа, прорвавшись с маньчжурской стороны, нанесла удар по «российскому начальнику Интуну», разбив его, осела в Ульхуне. Фактически Шилдэй возглавлял не один свой, а сразу три сомона. Предположительно, так получилось, потому что два других сомонных командира (Цаган и Гэндэн) в последний момент не поддержали восстание.
В тот год восстали четыре эскадрона полностью, а также часть погранвойск в восьми других сомонах. В общей сложности границу перешло свыше двух тысяч юрт из родов ехэ зон, галзут, шарайт, хуасай, хальбин, худай, хонтон, сартул, куйцэлиг, улят, далангут и юншээбу. Как видим, выступили не только хоринские роды, но даже часть хамниган. Род сартул в этом списке, по всей видимости, не тот, что осел в Джиде, а т.н. хамниганская ветвь сартулов. Упомянутый выше «российский начальник Интун» - это их же сородич с другой стороны границы, «Сартоцкого роду зайсанг».
Маньчжурские официальные лица, разумеется, пришли в бешенство от масштабов происходящего, но российские власти были напуганы едва ли не больше их. Прибытие в их пределы двухтысячного опытного войска вызвало панику. Даже после того, как выяснилось, что это не вторжение маньчжуров, а наоборот попытка перейти в российское подданство, чиновникам и военным властям легче не стало. Маньчжуры требовали исполнения договора о выдаче перебежчиков, а справиться с такой решительной массой вооруженных людей представлялось весьма затруднительным. Как бы то ни было, царское правительство вполне поддержало требование цинской стороны и спустило соответствующие распроряжения.
Тем не менее, прорвавшиеся буряты испытывали поначалу глубокое доверие к местным властям и поднесли хитрому нерчинскому управителю Литвинцеву немало серебра и других подарков, очевидно, поверив, что тот им поможет. Литвинцев на самом деле ничего не решал в этом вопросе, и брал подношения в расчете на то, что если в столице империи решат не выдавать повстанцев, то он поставит это себе в заслугу, а если нет, то из-за кордона они не смогут с него взыскать.
Повстанцы также позволили провести весьма подробную перепись своих рядов, а также движимого имущества. В итоге были учтены 2132 юрты (семьи), которые могли выставить 2261 воина. По другим данным российской же стороны, количество юрт составляло 2093. Среди них русские выделяли группировку в 1028 юрт (в них – 1098 воинов), называя среди их лидеров, например, бошхо Чикиту из рода хуасай, и 1065 юрт (1120 воинов) некоего Авагал-Ирки-тайджи. Позже, по русским данным – в августе, к ним присоединилось еще 47 юрт тайши Тожига-Дайчина.
Эти цифры в обоих вариантах имеют расхождение от тех, что указаны в совместном письме трех тусалагчи-джанджунов Халхи российскому пограничному комиссару И. Бухгольцу. Там фигурирует требование вернуть 2022 семьи из хошуна князя Янжувдоржи, то есть – несколько меньше, чем фактически насчитали на российской стороне. В условиях крупнейшего дипломатического скандала русским не было никакого резона завышать количество перебежчиков, поэтому здесь приходится признать, что даже после первого внезапного прорыва границы происходили новые переходы, не отраженные в письмах от цинских властей.
Прорыв границы был осуществлен ими настолько успешно, что они смогли сохранить свой скот. Причем, по мнению князя Янжувдоржи, какая-то часть этого скота была закуплена на воинское жалованье. Русские власти учли в имуществе повстанцев 8240 верблюдов, 68465 лошадей, 14962 коровы, 131640 овец. Это очень полезная информация для тех, кто изучает степное кочевое хозяйство.
Пока шел обмен нотами с Цин, царские наместники мобилизовали всех, кого могли, в том числе – хамниган князя Гантимурова и даже самих же хоринцев из-под Нерчинска. Принимая во внимание количество и боеспособность пришедших через границу людей, российские военные власти долго не решались атаковать их. По их оценке эти буряты были «зело вооружены», а некоторые даже имели огнестрельное оружие. Здесь, вероятно, сказался тот факт, что перешли не совсем простые люди, а пограничные войска (хотя и с семьями), к тому же находившиеся в стадии активной подготовки к выступлению на войну с Джунгарией. В европейских источниках о восточных бурятах всегда отмечалась хорошая их обеспеченность оружием, причем наблюдатели практически в каждой юрте видели сабли. Но даже на их фоне прибывшие с маньчжурской стороны буряты выглядели весьма воинственно.
Местные власти, подстегиваемые дипломатическими ведомствами обеих империй, все же старались заставить повстанцев уйти назад добровольно. Дело тянулось целый год. За это время в Ононской степи хоринцы и хамниганы обеих империй успели сосватать себе девушек и сыграть свадьбы. Данный факт, зафиксированный шпионами, позволяет установить один из путей проникновения к российским бурятам разного рода информации с той стороны границы. В том числе так в фольклоре возникали мотивы, связанные с жизнью хоринцев в северо-восточной Халхе в период между 1689 и 1730 годами.
