Живые факелы. Почему тибетцы все чаще прибегают к самосожжению для выражения политического протеста?

Стражей порядка рядом не оказалось, а потому монахи успели перенести обугленное тело в ближайший монастырь и кремировать останки. Самоубийцу звали Кончок Тендзин. Ему было 28 лет. Через сутки о его смерти сообщили сотни информагентств на десятках языков по всему миру. С апреля 2009 года по настоящее время это был уже 114-й по счету тибетский акт самосожжения.

Легко подсчитать, что каждые две недели где-то в Тибете, Непале или Индии в страшных муках и совершенно добровольно из жизни уходит один тибетец. Жуткие фотографии с людьми, объятыми пламенем, уже перестали быть сенсацией. Министерство международных дел и информацииТибетского правительства в изгнании и средства массовой информации распространяют их регулярно. Еще более угнетающее впечатление производят кадры, на которых совсем молодые юноши и девушки сидят в сложенной поленнице дров в ожидании акта добровольного самосожжения. Их тела предварительно натерты легко воспламеняющимися составами. Некоторые заблаговременно выпивают какое-то количество керосина и опутывают свое тело колючей проволокой. Все это для того, чтобы у наблюдателей или представителей правопорядка не оставалось шанса спасти жизнь самоубийцы. Фотографии и видеозаписи с места событий при удачном стечении обстоятельств передаются в Индию, чтобы тибетские беженцы разослали их дальше по всему миру через социальные сети и новостные агентства. Смотреть на это без содрогания невозможно. Столь же невыносимой является невольная попытка примерить такую участь на себя. До какой степени отчаяния нужно довести людей, чтобы они решались сжечь себя заживо? Как вообще стало возможным, что последователи религии, осуждающей самоубийство и провозглашающей ценность человеческой жизни, выбрали такой способ протеста? Достигает ли он своей цели? Как относятся власти КНР, Тибетское правительство в изгнании и лично Далай-лама к этим актам?

Как известно, государство Тибет лишилось независимости в 1951 году, когда его территория была "освобождена" войсками Национально-освободительной армии Китая. Впрочем, некоторые западные и почти все китайские историки считают, что вхождение Тибета в состав Китая произошло намного раньше. Так или иначе, но после безуспешных попыток договориться об автономии Тибета в составе КНР глава государства Далай-лама XIV тайно покинул Тибет и бежал в Индию. Вскоре за ним последовали и другие тибетцы, и сейчас число тибетских беженцев достигает ста сорока пяти тысяч человек. Они проживают в Непале, Бутане, Индии, а также в западных странах и России. В Индии почти сразу было создано Тибетское правительство в изгнании, которое в течение более чем 50 лет пытается привлечь внимание мировой общественности к тибетскому вопросу. Главным принципом этой борьбы является сформулированная Далай-ламой XIV Политика Срединного Пути. Ее целью является создание автономной территориально-политической единицы в составе КНР, которая бы включала все традиционные провинции Тибета. Достижение этой цели возможно только путем ненасильственных действий. Таким образом, тибетцы отказались от пути, по которому когда-то пошли палестинцы или курды, чем, несомненно, заслужили уважение всего мира. Однако продвинулись ли они к желаемой цели?

Ответ отрицательный. Несмотря на все усилия, КНР твердо стоит на старых позициях: Тибетское правительство в изгнании нелегитимно, Далай-лама является государственным преступником, а тибетская проблема является внутренней проблемой Китая. Эта точка зрения подкрепляется ежегодным ростом ВВП на уровне 7-14%, статусом атомной державы и главного кредитора западных стран. В связи с этим в последние годы внутри тибетского общества все чаще раздаются голоса, подвергающие сомнению целесообразность ненасильственной политики, провозглашаемой Далай-ламой. В 2002 году власти КНР внезапно сменили тактику и выразили готовность к проведению переговоров с тибетским правительством в изгнании. Казалось, Политика Срединного Пути достигла своей цели. Однако все переговоры оказались безуспешными, а в 2008 году Китай вернулся к старой политике полного неприятия альтернативных взглядов на тибетскую проблему. Только тогда стало ясно, что китайские власти затеяли переговорный процесс сразу после того, как Пекин выиграл заявку на проведение летних олимпийских игр. Чиновникам было важно успокоить мировое сообщество и не сорвать планы по проведению игр. Как только цель была достигнута, все вернулось на круги своя. После осознания того, как цинично обошлись с ними китайцы, тибетцев постигло горькое разочарование, а у многих сжались кулаки от бессильной ярости.

Молодежные организации тибетцев в Индии, такие как Тибетский молодежный конгресс или Студенты за свободный Тибет, все еще поддерживают стратегию ненасильственной борьбы, но в их рядах все больше приверженцев жестких акций. Именно они стояли за глобальной кампанией бойкота Олимпийских игр в Пекине в 2008 году, когда из рук олимпийцев пытались вырвать факел. Все больше и тех, кто готов встать на путь вооруженной борьбы. Складывается ощущение, что этих людей сдерживает только уважение к Далай-ламе, но что будет после его ухода? В самом Тибете ситуация еще острее. После волнений марта 2008 года власти КНР ужесточили политику в Тибете. Последовала череда репрессий. И вот год спустя по обе стороны Гималаев запылали живые факелы.

Известный китайский диссидент Ван Лисюн провел свое исследование феномена тибетских самосожжений. Он обратил внимание на то, какие лозунги произносят тибетцы в момент перед самоубийством. Получилась вот такая таблица:

На основании этих данных Ван Лисюн делает вывод о том, что тибетские протесты не направлены на привлечение внимания мирового сообщества. Тибетцы ясно осознали, что теперь свою борьбу им придется вести в одиночку. Никто уже не верит тому, что Китай, находящийся в зените своего могущества и влияния, будет оглядываться на мнение других стран и международных организаций. Самосожжения являются своего рода выражением растерянности и кризиса идей, в котором пребывают тибетцы после краха Политики Срединного Пути. Их протесты направлены на внутреннюю аудиторию и являются выражением боевого духа. Таким образом тибетцы как бы сигнализируют китайскому обществу, что их дух не сломлен и они готовы на отчаянную борьбу в течение многих лет. Можно ли тюрьмами и пытками запугать людей, решившихся на самосожжение? По примеру Муция Сцеволы, сунувшего правую руку в пламя в ответ на угрозы пыток, тибетцы демонстрируют непреклонному Китаю свою еще более упрямую непреклонность.

Высокий процент людей, выкрикивавших имя Далай-ламы перед смертью, говорит о том, что его авторитет по-прежнему высок. Вероятно, именно из уважения к его личности и его идеям тибетцы пока еще сжигают только самих себя. Но кто поручится, что после ухода Далай-ламы тибетский терроризм, направленный внутрь себя, не трансформируется в терроризм исламистского типа? Конечно, это всего лишь спекуляции, но еще в 60-е годы прошлого века тибетцы вели эффективную полевую войну с НОАК в течение нескольких лет, пока Далай-лама не призвал их сложить оружие. Сегодня Далай-лама воздерживается от осуждения или одобрения актов самосожжения, считая, что и в том, и в другом случае официальный Китай будет называть его ответственным за эти самоубийства. Он понимает: даже его авторитета недостаточно, чтобы остановить эту огненную волну. Власти КНР также бессильны перед актами самосожжения. Они пытаются скрывать информацию о новых актах, арестовывают людей, вовлеченных в ее распространение, но все эти меры ни к чему не приводят.

Акт самосожжения тунисского торговца Мохаммеда Буазизи привел к арабской весне. Сегодня его имя носит улица в Париже и площадь в Тунисе. Однако 114 актов самосожжений тибетцев пока не повлияли на общественное мнение в КНР и во всем остальном мире. Мир предпочитает не замечать этой тихой войны. Никто не может сказать, сколько еще живых факелов должно вспыхнуть, пока мир не прервет свое молчание.