Каковы перспективы экономического коридора Монголии, Китая и России
Развитию экономического коридора мешает несовпадение реальных целей участников его создания, считает большинство аналитиков.
В условиях нарастающих глобальных экономических войн для многих стран на первое место выходит сотрудничество на региональном уровне. В этой связи в России, которая уже несколько лет находится под гнетом западных санкций, особое внимание стали уделять восточному направлению, в первую очередь сотрудничеству с Китаем. Кроме того, в современной российской концепции развития внешнеэкономического взаимодействия в Азиатском регионе нашлось место и Монголии, которую большинство специалистов не склонны видеть в ранге развитых государств еще очень долгое время.
Однако ни Москву, ни тем более Пекин такое положение вещей не смущает. Поэтому совершенно неслучайно, что Россия, Китай и Монголия на протяжении последних лет неоднократно заявляли о намерении активизировать свое сотрудничество в ряде крупных региональных проектов. В первую очередь речь идет о создании так называемого экономического коридора Россия – Монголия – Китай.
Стоить напомнить, что сама по себе идея создания подобного коридора возникла несколько лет назад. Еще в 2014-2015 гг. лидеры трех стран встречались в Душанбе и Уфе, после чего был оформлен генеральный план развития трёхстороннего сотрудничества на среднесрочную перспективу. Однако решающий документ был подписан лишь в 2016 г. на полях саммита Шанхайской организации сотрудничества в Ташкенте. Изначально заявлялось, что стороны будут авизировать свое сотрудничество в самых различных сферах, а в приграничье должно было быть реализовано более трех десятков проектов. Однако уже на первоначальном этапе стало понятно, что каждая из стран в данном проекте будет защищать свои собственные интересы.
Так, Владимир Путин в 2016 г. сделал акцент на инфраструктурных инициативах, отметив, что именно они будут содействовать развитию региональных интеграционных проектов. Было заявлено, что российский бизнес готов участвовать в модернизации Улан-Баторской железной дороги в целях доведения её пропускной способности до 100 млн тонн грузов в год. Кроме того, Россия проявила интерес к рынку автомобильных грузоперевозок, строительству линий связи и электропередачи, а также развитию маршрутов доставки энергоносителей.
В свою очередь, глава Китая Си Цзиньпин сделал упор на сопряжении проекта экономического коридора с китайской инициативой «Экономического пояса Шёлкового пути». При этом планы Пекина в данном случае оказались куда масштабнее, чем у России. Предлагалось акцентировать внимание не только на инфраструктуре и приграничной торговле, но и на развитии промышленности, туризма и гуманитарных связей.
Последнее оказалось близко и интересам Монголии, которая, находясь в довольно сложном экономическом положении, видит в развитии проекта возможность не только заработать на транзите грузов через свою территорию, но и сделать серьезный шаг вперед в своем развитии. Поэтому тогдашний монгольский лидер Цахиагийн Элбэгдоржа отмечал, что нужно в самые кратчайшие сроки создать центр инвестиций для отбора и финансирования наиболее важных проектов сотрудничества, которое не должно ограничиваться транспортными и таможенными вопросами, но обязано стать основой для развития восточных регионов трех стран.
В целом же стороны пришли к мнению о необходимости выделения трех основных проектов, которые необходимо реализовать в ближайшей перспективе. Речь идет о железнодорожной ветке, которую необходимо модернизировать в Монголии, автомобильной дороге как части регионального транспортного коридора, а также линии электропередачи из России в Китай через Монголию.
Транспортный коридор Тяньцзинь (КНР) – Улан-Батор (МНР) – Улан-Удэ (РФ)
Казалось бы, три года назад стороны заявили о своем желании развивать экономический коридор, который должен был стать основой для более глобальных проектов Евразийского партнерства. Однако, как показало время, дальше слов дело так и не пошло, и лишь в 2019 г. стороны пришли к пониманию того, что процесс создания экономического коридора необходимо интенсифицировать. Так, в апреле на полях II форума международного сотрудничества «Один пояс – один путь» Си Цзиньпин не только призвал ускорить реализацию данного проекта, но и заявил, что Улан-Батору необходимо прикладывать больше усилий для согласования инициативы «Один пояс – один путь» с программой развития Монголии.
Затем, в конце мая в Пекине прошли трехсторонние консультации с участием заместителей глав внешнеполитических ведомств России, Монголии и КНР, во время которых обсуждались вопросы наращивания взаимодействия в тройственном формате, а также ход практической реализации программы создания экономического коридора. Однако это так и не сдвинуло проект в реальности. Как былозаявлено В. Путиным на встрече с китайским и монгольским коллегами на полях саммита Шанхайской организации сотрудничества 14 июня этого года, «вызывает сожаление тот факт, что за три года со времени принятия программы создания экономического коридора так и не началась реализация какого-либо конкретного проекта». Сегодня нет ни одного проекта с готовым технико-экономическим обоснованием, который был бы приемлем для всех трех сторон.
Встреча в ходе саммита ШОС. Владимир Путин с председателем КНР Си Цзиньпином и президентом Монголии Халтмаагийном Баттулгой
Сложившаяся ситуация, по мнению ряда специалистов, является следствием определенного столкновения интересов России и Китая в рамках проекта. Так, КНР уже давно рассматривает соседние экономики как некое дополнение к собственной модели развития. Из-за сохраняющихся высоких темпов экономического роста Китая сопредельные с ним страны постепенно превращаются в экономические провинции, которые попадают в зависимость от происходящего в КНР. Не является исключением в данном случае и Монголия, которая все больше втягивается в орбиту влияния Пекина, в том числе и посредством получения кредитов, которые рано или поздно необходимо будет вернуть.
Такое положение вещей совершенно не устраивает не только Улан-Батор, но и Москву. Для России сегодня крайне важно сохранить свое геополитическое и экономическое влияние в Центральной Азии, а также продолжить развитие приграничных регионов, которые также все больше попадают в сферу влияния Китая.
Кроме того, Москва заинтересована в Монголии в качестве важного транзитного коридора в Восточной Азии, а также с точки зрения развития совместных транспортных проектов.
Такое явное несовпадение реальных целей участников создания экономического коридора, по мнению большинства аналитиков, и тормозит его развитие. Именно поэтому стороны не могут выйти на практическую реализацию предложенных ими самими проектов. Кроме того, существует и ряд иных не менее важных проблем, касающихся правовых норм, вопросов экологии, финансирования и пр. И в настоящее время решить их в полной мере не удается.
В целом следует признать, что идея создания экономического коридора между Китаем, Монголией и Россией, несомненно, несет в себе множество положительных моментов. Здесь и развитие связей между тремя странами, и наращивание производственных мощностей в приграничных регионах, и даже координация действий в сфере охраны природы. При этом, в случае если стороны смогут договориться, каждая из них вполне может реализовать в проекте и свои собственные интересы. Так, Россия ускорит развитие регионов Сибири, укрепит свои позиции в Монголии, а также сможет включить данный проект в концепцию развития ЕАЭС.
В свою очередь, Улан-Батору проект позволит решить ряд энергетических и транспортных вопросов, а также реализовать собственную инициативу «Степной путь». Последнее особенно важно для руководства МНР, которое не скрывает, что местный проект практически полностью совпадает с тем, что монгольская сторона предлагает реализовать в рамках экономического коридора, и в первую очередь строительство скоростной автотрассы, которая соединит Монголию, Россию и Китай, прокладку новых ЛЭП протяженностью 1100 км, а также расширение имеющихся железнодорожных путей и трубопроводов.
Что касается Китая, то для Поднебесной сегодня важно любыми способами довести до конца свой проект «Экономический пояс Шелкового пути», а создание экономического коридора между тремя странами только ускорит этот процесс.
К сожалению, сегодня все еще не ясно, смогут ли стороны перейти от теории к практике и не постигнет ли «экономический коридор» судьба программы сотрудничества регионов Дальнего Востока и Западной Сибири России и районов Северо-Востока Китая, которая с 2009 г. так и осталась на бумаге.
