Михей Ербанов – палач Колчака и жертва Чойбалсана. Часть II

Часть II. Начало Часть I

Хорошо посидели…

В июне 1919 года в Иркутск из Новониколаевска (Новосибирск) прибыл авторитетный среди сибирских большевиков Иван Сурнов (партийная кличка «Глеб»), который вскоре стал членом Сибирского комитета РКП (б). Михей Ербанов сопровождал «ответственного товарища» Глеба в одной из его поездок по губернии с целью сбора разбредшихся по тайге красных и неясных оттенков партизан, а также налаживания связей с мелкими «атаманами»-анархистами. 

Михей Ербанов завез Ивана Сурнова в свой родной улус Ехэ Бахта во время шаманского праздника тайлаган, известного массовыми возлияниями и обильными угощениями. Это событие настолько запомнилось Сурнову, что он в дальнейшем в своих воспоминаниях дал подробное этнографическое описание этого праздника. Из этой «увеселительной» поездки Ербанов приехал личным другом партийного функционера «Глеба», а вскоре при его поддержке возглавил бурятскую секцию иркутских большевиков.

Иван Сурнов писал: «Одним из результатов этой поездки вместе с т. Ербановым была мысль о создании при губкоме нашей партии Бурятской секции. Нашу мысль (т.е., его, Сурнова, мысль - С.Б.) поддержал губком. Бурсекция была организована. Руководителем был назначен т. Ербанов».

«Герой гражданской войны»

Окончательную точку в таком «кадровом решении» поставил уже сам Ербанов, оказавшийся среди участников исторического расстрела на льду Ангары «верховного правителя России» адмирала Колчака и премьер министра его правительства Виктора Пепеляева. Внесудебная казнь Александра Колчака состоялась 7 февраля 1920 года в Иркутске, который находился на осадном положении во время наступления на город белых частей колчаковского генерала Владимира Каппеля. Тот предъявил красным ультиматум – дать ему проход за Байкал и освободить Колчака. За две недели до расстрела деморализованный приближением каппелевцев эсеровский Политцентр, отобравший в результате восстания власть у колчаковцев, безвольно передал эту самую власть иркутским большевикам. 

Большевики не стали продолжать расследование и судить Колчака, а просто кинули «концы в воду» у проруби возле Знаменского женского монастыря. Командовал расстрелом большевистский комиссар Самуил Чудновский, возглавивший впоследствии вновь созданную губернскую ЧК, а подручным у него был другой большевик Борис Блатлиндер, ставший к тому времени (по подделанным Ербановым документам) Иваном Бурсаком. Данное Ербановым имя Блатлиндер носил до конца своих дней. Сам же Михей Ербанов непосредственно расстреливал лидеров белого движения в Сибири в качестве стрелка расстрельного взвода.

Этим «подвигом» Михей Ербанов снискал себе славу «героя гражданской войны», а знакомством с руководителями иркутского ЧК он окончательно утвердил свой авторитет среди бурят-большевиков, не имевших «боевого опыта». В дальнейшем умение быть полезным станет одним из главных качеств, приведших Ербанова к вершинам его партийной карьеры. 

20 января 1920 года Иван Сурнов был назначен Иркутским ревкомом комиссаром Советского управления губернией и взял Ербанова себе в помощники. 23 января Ербанов проводит свое первое в качестве руководителя «бурсекции» собрание бурятских коммунистов и сочувствующих. А 17 февраля после снятия осадного положения и ухода каппелевцев за Байкал, становится заведующим губернским земельным отделом Иркутского Военно-революционного комитета. 

Как стать главой бурятского государства

К моменту возвращения Марии Сахьяновой из Китая в Иркутск в 1921 году Михей Ербанов уже прочно занял положение главного бурятского большевика. Еще в мае 1920 года Ербанов отослал Василия Трубачеева и Семена Николаева «в распоряжение» Дальбюро РКП (б) в Хабаровск, а Георгия Данчинова - в монгольскую секцию Дальневосточного секретариата ИККИ (Коминтерна). Летом 1921 года объявившаяся на родине Мария Сахьянова была вновь отослана им подальше. На этом раз в Москву «на учебу» в Коммунистический университет. Там она и провела все время, пока на ее далекой родине образовывались сначала автономные области бурят-монголов в составе РСФСР и Дальневосточной республики (ДВР), а затем в 1923 году – Бурят-Монгольская АССР в составе РСФСР.

Глава Советской России Владимир Ленин принимал решение об образовании автономий «в первую голову для калмыков и бурят-монголов» после встречи с Элбэком Ринчино и Агваном Доржиевым. Но руководить этими национально-государственными образованиями стал не Элбэк Ринчино, а Михей Ербанов. Сначала в качестве председателя Центрального комитета бурят-монголов (ЦК управлял автономными областями), а затем председателя Бурревкома, председателя Совета народных комиссаров (СНК) и одновременно председателя Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Бурят-Монгольской АССР.

Парадокс истории: создание республики и всю политическую подготовку этого исторического акта проделали те, кого впоследствии назовут бурятскими националистами, – деятели Бурнацкома из Читы, - а во главе республики встали иркутские большевики, которые первоначально под влиянием старших товарищей из Иркутского губкома вообще выступали против создания автономии для бурят.

Итак, в мае 1923 года постановлением ВЦИК две бурят-монгольские области с центрами в Чите и Иркутске были объединены в одну Бурят-Монгольскую АССР со столицей в городе Верхнеудинск, бывшем уездном городке, успевшим в 1920 году побывать временной столицей Дальневосточной республики (ДВР). 

В сентябре 1923 года сюда в спешном порядке переехали из Иркутска и Читы все госучреждения бывших автономных областей. В том числе и «временное правительство» только что образованной автономии – Бурятский революционный комитет (Бурревком) во главе с Михеем Ербановым, который окончательно утвердился в качестве главного бурятского большевика. Верхнеудинску отдали предпочтение при выборе столицы республики перед другими небольшими уездными центрами – Кяхтой, Селенгинском и Петровским заводом.

Как обустроить республику

Так же, как и бывшие автономные области в составе ДВР и РСФСР Бурят-Монгольская республика представляла собой национально-территориальное образование, с той лишь разницей, что, в отличие от областей, республика представляла собой одну целостную территорию. За исключением оторванных от основного территориального массива республики Аларского аймака на западе и Агинского – на востоке. 

Напомним, что прежде Бурят-Монгольская АО ДВР была фактически гомогенной по этнического составу. То есть, территориально она представляла собой чересполосицу и включала в себя только бурятские поселения. 

Бурят-Монгольская АО РСФСР также не была территориально целостной, однако чересполосица в ней была частично устранена и в нее вошел ряд русских поселений, вкрапленных в сплошную территорию с бурятским населением. Таким образом, в БМАО РСФСР собственно буряты составляли 70 процентов населения области. 

Михей Ербанов в 1923 году встал во главе национально-территориального образования (республики), территория которого была нарезана таким образом, что буряты составляли лишь 56,3 % населения. Зато территория была практически единой. С 1923 года Верхнеудинск, в котором к тому времени проживало 21,6 тысячи человек, с образованием там бурятских учреждений стал осваиваться бурятами, превратившись постепенно в национальный центр притяжения. 

Первая Всесоюзная перепись населения 1926 года показала, что население столицы молодой Бурят-Монголии увечилось почти на треть и достигло 33,7 тысячи человек. К тому времени в Верхнеудинске появилась более или менее устойчивая бурятская прослойка – 2,94% населения города. В этом же году было открыто воздушное сообщение с Улан-Батором. С 1924 года такое имя носит бывшая Урга, столица независимой (от Китая) Монголии.

Сам Михей Ербанов в 1923 году занял ключевой в республике пост председателя созданного в конце года Совета народных комиссаров (СНК), а с 1924 года совмещал его еще и с должностью председателя Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Бурят-Монгольской АССР. В республике на его власть больше никто не претендует, у него нет реальных соперников. В этих условиях происходит его превращение в настоящего государственного мужа, появляются первые признаки качеств, за которые его позже назовут «восточным орлом». 

(Продолжение следует...) Часть III